Тарасевич Светлана Владимировна – врач ультразвуковой диагностики отделения функциональной диагностики ГУ “Республиканский клинический медицинский центр” Управления делами Президента Республики Беларусь, Минск
Svetlana V. Tarasevich – doctor of ultrasound diagnostics, department of functional diagnostics, Republican Clinical Medical Center of the Administration of the President of the Republic of Belarus, Minsk
Жерко Ольга Михайловна – доктор мед. наук, доцент, заведующая кафедрой ультразвуковой диагностики УО “Белорусский государственный медицинский университет”, Минск
Olga M. Zherko – Doct. of Sci. (Med.), Associate Professor, Head of the Department of Ultrasound Diagnostics, Belarusian State Medical University, Minsk
Галицкая Светлана Сергеевна – канд. мед. наук, заместитель главного врача по лечебной части ГУ “Республиканский клинический медицинский центр” Управления делами Президента Республики Беларусь, МинскE-mail: svetl_gal@mail.ru
Svetlana S. Galitskaya – Cand. of Sci. (Med.), Deputy Chief Physician for the Medical Department, Republican Clinical Medical Center of the Administration of the President of the Republic of Belarus, MinskE-mail: svetl_gal@mail.ru
Крачак Дмитрий Иосифович – канд. мед. наук, заведующий отделом перспективных направлений высокотехнологичной медицинской помощи ГУ “Минский научно-практический центр хирургии, трансплантологии и гематологии”, Минск
Dmitry I. Krachak – Cand. of Sci. (Med.), Head of the Department of Prospective Areas of High-Tech Medical Care, Minsk Scientific and Practical Center for Surgery, Transplantology and Hematology, Minsk
Красько Ольга Владимировна – канд. мед. наук, доцент, ведущий научный сотрудник, государственноно научного учреждения “Объединенный институт проблем информатики Национальной академии наук Беларуси”, Минск
Olga V. Krasko – Cand. of Sci. (Med.), Associate Professor, Lead Researcher, The United Institute of Informatics Problems of the National Academy of Sciences of Belarus, Minsk
Цель исследования: определить факторы риска и вероятность развития послеоперационной фибрилляции предсердий (ПОФП) после биопротезирования аортального клапана (АоК) по поводу тяжелого аортального стеноза (АС).
Материал и методы. Проведено многоцентровое ретроспективно-проспективное исследование 181 пациента с тяжелым АС, которым в 2019–2025 гг. выполнена изолированная замена клапана с применением биологических протезов. Исследуемые лица были разделены на 2 группы: с постоперационной ФП (ПОФП) (n = 75) и группа без ПОФП (n = 106). Медиана возраста составила 72 (67, 75) и 70 (67, 73) лет (р = 0,206) соответственно. Женщин было 49 (65,3%), 62 (58,5%) (р = 0,438) соответственно.
Результаты. Оценка факторов риска возникновения ФП в раннем послеоперационном периоде проводилась с использованием многофакторного анализа. Статистически значимыми факторами явились: диастолическая дисфункция левого желудочка (ДД ЛЖ) 2-й (β = 0,90, р = 0,020, ОШ 2,5 (1,2–5,4)) и 3-й степени (β = 1,4, р = 0,006, ОШ 4.0 (1,5–11,0)), наличие нарушений ритма в анамнезе до операции (β = 4,04, р <0,001, ОШ 57 (7–67)), замена АоК с использованием вшиваемых биопротезов (β = 0,90, р = 0,028, 2,5 (1,1–5,6)). Для дальнейшего анализа факторов риска и расчета вероятности наступления постоперационной ФП группа, включавшая пациентов с ПОФП, была разделена на 2 подгруппы: лица с наличием нарушения сердечного ритма в анамнезе до операции (n = 32) и с отсутствием нарушения ритма в анамнезе в дооперационном периоде (n = 43). В группе, включавшей пациентов с отсутствием нарушения сердечного ритма в дооперационном периоде, наличие ДД ЛЖ 2-й степени, ДД ЛЖ 3-й степени до оперативного лечения, шовный биологический протез, женский пол являлись статистически значимыми факторами риска развития ПОФП. В группе с наличием нарушения ритма в анамнезе до операции нет других статистически значимых факторов риска возникновения ПОФП и исходно шансы развития ПОФП увеличиваются в 57 раз. Если у пациента исходно имело место нарушение ДД ЛЖ 3-й степени и используется шовный клапан, риск возникновения ПОФП возрастает независимо от пола.
Заключение. Предоперационными факторами риска развития ФП в раннем послеоперационном периоде у лиц, перенесших хирургическую коррекция тяжелого АС и не имевших нарушения сердечного ритма в анамнезе дооперационно, являлись: ДД ЛЖ 2-й и 3-й степени, женский пол и биопротезирование с использованием вшиваемых протезов. Наличие пароксизмальной ФП или частых предсердных экстрасистолий до операции является основным фактором риска возникновения ПОФП. Вероятность развития ФП в раннем послеоперационном периоде после замены АоК по поводу тяжелого АС значимо увеличивается при наличии перечисленных факторов риска.
The aim of the study: To determine the risk factors and likelihood of developing postoperative atrial fibrillation (POAF) after aortic valve replacement (AVR) for severe aortic stenosis (AS).
Materials and methods. A multicenter retrospective-prospective study was conducted among 181 patients with severe AS who underwent isolated valve replacement using biological prostheses in 2019–2025. The subjects were divided into two groups: with postoperative AF (POAF) (n = 75) and a group without POAF (n = 106). The median age was 72 [67, 75] and 70 [67, 73] years (p = 0.206), respectively. Female gender was 49 (65.3%), 62 (58.5%) (p = 0.438).
Results. Risk factors for AF development in the early postoperative period were assessed using multivariate analysis. Statistically significant factors included: left ventricular diastolic dysfunction (LVDD) grade 2 (β = 0.90, p = 0.020, OR 2.5 (1.2–5.4)) and grade 3 (β = 1.4, p = 0.006, OR 4.0 (1.5–11.0)), presence of rhythm disturbances in the anamnesis before surgery (β = 4.04, p < 0.001, OR 57 (7–67)), and replacement of the aortic valve using implanted bioprostheses (β = 0.90, p = 0.028, 2.5 (1.1–5.6)). For further analysis of risk factors and calculation of the probability of occurrence of postoperative AF, the group including patients with POAF was divided into two subgroups: individuals with the presence of cardiac arrhythmia in the anamnesis before surgery (n = 32), and without arrhythmia in the anamnesis in the preoperative period (n = 43). In the group of patients with no preoperative cardiac arrhythmia, the presence of grade 2 LVDD, grade 3 LVDD before surgery, a biological suture prosthesis, and female gender were statistically significant risk factors for developing POAF. In the group with in the anamnesis preoperative cardiac arrhythmia, there were no other statistically significant risk factors for developing POAF, and the odds of developing POAF increased 57-fold at baseline. If a patient had grade 3 LVDD at baseline and a biological suture prosthesis was used, the risk of developing POAF increased regardless of gender.
Conclusion. Preoperative risk factors for the development of AF in the early postoperative period in individuals who underwent surgical correction of severe AS and did not have cardiac arrhythmia preoperatively were: LVDD grades 2 and 3, female gender, and bioprosthetics using implanted prostheses. The presence of paroxysmal AF or frequent atrial extrasystoles before surgery is the main risk factor for the development of POAF. The likelihood of developing AF in the early postoperative period after coronary artery bypass graft replacement for severe AS significantly increases in the presence of the above-mentioned risk factors.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.