Володина Виктория Дмитриевна – канд. мед. наук, врач-рентгенолог, ассистент кафедры лучевой диагностики и лучевой терапии Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского ФГАОУ ВО Первый МГМУ имени И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет), Москваhttps://orcid.org/ 0000-0003-1302-4557E-mail: dr.volodinavd.rg@gmail.com
Viktoriia D. Volodina – Cand. of Sci. (Med.), radiologist, Assistant Professor, Department of Radiation Diagnostics and Radiation Therapy, N.V. Sklifosovsky Institute of Clinical Medicine, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University), Moscow
Серова Наталья Сергеевна – член-корр. РАН, доктор мед. наук, профессор кафедры лучевой диагностики и лучевой терапии Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского ФГАОУ ВО Первый МГМУ имени И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет), Москва
Natalia S. Serova – Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences, Doct. of Sci. (Med.), Professor, Professor of the Department of Radiation Diagnostics and Radiation Therapy, N.V. Sklifosovsky Institute of Clinical Medicine, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University), Moscow
Решетов Игорь Владимирович – академик РАН, доктор мед. наук, заведующий кафедрой онкологии, радиотерапии и пластической хирургии Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского, директор Института кластерной онкологии им. Л.Л. Левшина ФГАОУ ВО Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет); заведующий кафедрой онкологии и пластической хирургии Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России;научный руководитель медицинского факультета ЧОУВО «МУ им. С. Ю. Витте», Москва
Igor V. Reshetov – MD, Grand Ph.D. in Medicine, Professor, Academician of the Russian Academy of Sciences,
Head of the Department of Oncology, Radiotherapy and Plastic Surgery, Director of L.L. Levshin Institute of Cluster Oncology, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University);Head of the Department of Oncology and Plastic Surgery, Academy of postgraduate education under FSBU FSCC of FMBA of Russia, Moscow
Какорина Ольга Андреевна – студентка 5 курса Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского ФГАОУ ВО Первый МГМУ имени И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет), Москва
Olga A. Kakorina – 5nd year student, N.V. Sklifosovsky Institute of Clinical Medicine, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University), Moscow
Цель исследования: оценить эффективность магнитно-резонансной томографии (МРТ) и и мультиспиральной компьютернлй томографии (МСКТ) в измерении глубины инвазии плоскоклеточной карциномы языка.
Материал и методы. Обследовано 53 (100%) пациента с первично выявленным и гистологически подтвержденным плоскоклеточным раком (ПКР) языка. Всем пациентам были выполнены МСКТ- и МРТ-исследования с контрастированием. Оценивалась корреляция между данными, полученными при МРТ- и МСКТ-исследованиях, и клинико-гистологическими характеристиками ПКР языка в оценке глубины инвазии.
Результаты. При выполнении МРТ- и МСКТ-исследований для оценки глубины инвазии ПКР языка были проанализированы результаты исследований 53 пациентов, среди них 32 (60,4%) мужчины и 21 (39,6%) женщинa, средний возраст составил 52 ± 6 лет. МСКТ с контрастированием показала меньшую глубину инвазии по сравнению с послеоперационным патоморфологическим исследованием (Me 9,7 и 10,5 мм соответственно, межквартильный интервал (Q1–Q3) составил 6,75–13 и 8,2–13,1 мм соответственно, p < 0,001), а МРТ – большую глубину инвазии по сравнению с послеоперационным патоморфологическим исследованием (Ме 11,9 и 10,5 мм соответственно, межквартильный интервал (Q1–Q3) составил 9,3–15,1 и 8,2–13,1 мм соответственно, p < 0,001). Корреляция между данными методов лучевой диагностики и патоморфологическим исследованием оказалась выше для МРТ (r = 0,9749) по сравнению с МСКТ с контрастированием (r = 0,9341).
Обсуждение. Сравнительный анализ результатов МСКТ и МРТ выявил их значимость в определении глубины инвазии плоскоклеточной карциномы языка при сопоставлении с данными послеоперационного гистологического исследования. Наши результаты исследования продемонстрировали различия с данными, полученными другими авторами, которые в основном уделяли внимание МСКТ с контрастированием как наилучшего метода диагностики у данной категории пациентов. Несмотря на то что коэффициент корреляции в нашем исследовании для МСКТ также являлся высоким (r = 0,9341, p < 0,001), тем не менее МРТ продемонстрировала более высокую диагностическую ценность в определении степени распространения опухоли (r = 0,9749, p < 0,001) по сравнению с контрастной МСКТ. МРТ в оценке глубины инвазии при ПКР языка продемонстрировала более высокий результат, дополнив информацию о распространенности опухолевого процесса, уточнив стадию процесса, что имеет важное значение для выбора оптимальной тактики лечения.
Заключение. Таким образом, при измерении глубины инвазии при плоскоклеточном раке языка для МСКТ показатели чувствительности (Sn) и специфичности (Sp) составили 85,7 и 90,9% соответственно, для МРТ показатели чувствительности и специфичности составили 93,3 и 88,9% соответственно, что подтверждает высокую эффективность при выполнении исследования орофарингеальной области с помощью МРТ.
Purpose. To assess the efficacy of MRI and MSCT in measuring the depth of invasion of tongue squamous cell carcinoma.
Materials and methods. A total of 53 patients (100%) with primary diagnosed and histologically confirmed squamous cell carcinoma (SCC) of the tongue were examined. All patients underwent contrast-enhanced MSCT and MRI. The correlation between the data obtained from MRI and MSCT and the clinical-histological data of SCC of the tongue was assessed in evaluating the depth of invasion.
Results. The results of MRI and MSCT in evaluating the depth of invasion of SCC of the tongue were analyzed for 53 patients, including 32 (60.4%) men and 21 (39.6%) women with a mean age of 52 ± 6 years. Contrast-enhanced MSCT showed a lesser depth of invasion compared to postoperative pathological examination (Me–9.7 mm and 10.5 mm, respectively, with an interquartile range (Q1–Q3) of 6.75–13 mm and 8.2–13.1 mm, respectively, p < 0.001), while MRI showed a greater depth of invasion compared to postoperative pathological examination (Me–11,9 mm and 10,5 mm, respectively, with an interquartile range (Q1–Q3) of 9.3–15.1 mm and 8.2–13.1 mm, respectively, p < 0.001). The correlation between the data from radiation methods and pathological examination was higher for MRI (r = 0.9749) compared to contrast-enhanced MSCT (r = 0.9341).
Discussion. A comparative analysis of the MSCT and MRI results revealed their significance in determining the depth of invasion of SCC of the tongue compared to postoperative histological examination data. Our study results demonstrated differences from those obtained by other authors, who primarily focused on contrast-enhanced MSCT as the preferred diagnostic method for this category of patients. Although the correlation coefficient for MSCT in our study was also high (r = 0.9341, p < 0.001), MRI showed higher diagnostic value in determining the extent of tumor spread (r = 0.9749, p < 0.001) compared to contrast-enhanced MSCT. MRI in evaluating the depth of invasion in SCC of the tongue demonstrated a higher result, complementing information about the extent of the tumor process and clarifying the stage of the disease, which is crucial for selecting the optimal treatment strategy.
Conclusion. Thus, in measuring the depth of invasion in SCC of the tongue, the sensitivity and specificity for MSCT were 85.7% and 90.9%, respectively, while for MRI, the sensitivity and specificity made up 93.3% and 88.9%, respectively, confirming the high efficacy of MRI in examination of the oropharyngeal area.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.